ФУДАРАКУДЗИ

Префектура Вакаяма, расположенная на полуострове Кии, обращенном к Тихому океану, издавна считается одним из оплотов религии в стране. Здесь немало известных храмов, монастырских комплексов. Среди этих центров буддизма и синтоизма, вероятно, мог бы легко затеряться небольшой храм, стоящий на морском берегу в нескольких километрах от небольшого городка Нати-Кацуура. Он посвящен богине милосердия Каннон. Таких храмов в Японии немало. Но у Фукуракудзи — своя любопытная история.

Все началось с весьма романтичной ситуации. Самурай Морито Эндо (1139–1203), служивший в охране императорского дворца, влюбился в замужнюю женщину, которую звали Кэса. Он так настойчиво добивался расположения от предмета своих воздыханий, что однажды Кэса согласилась, но с непременным условием — Эндо должен убить ее мужа. Для этого она назначила точное время, когда нужно было под покровом ночи проникнуть в ее дом и зарезать отдыхающего супруга. Эндо проделал все, как было сказано. Но оказалось, что он убил не мужа, а саму Кэсу, которая намеренно заняла его место, чтобы не уступать домогательствам самурая. Узнав о трагической ошибке, Эндо немедленно постригся в монахи, приняв имя Монгаку.
Страсти еще пылали в груди монаха, поэтому он зимой простаивал целыми днями под ледяными струями водопадов, усмиряя плоть. Но известность ему принесли не подвиги аскета, а случайная встреча. Монгаку решил построить храм в честь богини милосердия. Он попросил денег у императора, но с ним даже не стали говорить. Разозленный Монгаку перелез через дворцовый забор и тут же был схвачен охраной. Власти быстро разобрались в причинах злостного нарушения порядка и отправили монаха в ссылку на малоосвоенный и пустынный полуостров Идзу. Там-то и встретились Монгаку и опальный аристократ Ёритомо Минамото (1147–1199), спасавшийся на Идзу от своих врагов — клана Тайра. Как утверждают предания, именно Монгаку побудил своего нового знакомого собрать войско и выступить против армии Тайра. Поход удался. Семья Тайра была уничтожена, а Ёритомо Минамото стал неофициальным военным правителем страны — сёгуном. В награду за поддержку Монгаку получил от сёгуна средства на постройку двух буддийских храмов. Они получили название Фудараку. Это — искаженное японским произношением название горы Поталака, где якобы пребывает богиня милосердия Каннон. Один из храмов построили в Камакуре, столице сёгунского правления Минамото, а другой — на тихом берегу в провинции Кии (ныне префектура Вакаяма), недалеко от известных религиозных центров Кумано и Нати. Естественно, в храмах Фударакудзи молитвы чаще всего возносили во здравие и процветание дома Минамото. Храмы время от времени посещал и Ёритомо, чтобы помолиться перед их основной святыней — статуей одиннадцатиголовой Каннон. С падением Камакурского сёгуната храмы Фударакудзи, утратив высокопоставленных покровителей, впали в бедность и растеряли большинство своей паствы. Но если храм в часто посещаемой туристами Камакуре еще упомянут в местных путеводителях, то его «собрат» в Вакаяме практически забыт. Единственное, что все еще поддерживает его увядающую славу, — это воспоминания о странном обычае, связанном со сменой настоятелей храма.

Дело в том, что в Китае, откуда, собственно говоря, и пришел в Японию буддизм, существовал собственный календарь, основанный на 60-летнем цикле. Каждый из годов получал свое название — например, год Огненного дракона или год Деревянной лошади. По прошествии 60 лет названия годов повторялись. Продолжительность цикла была не случайной. По мнению китайцев, именно столько лет должен жить человек. И в самом деле, редко кто в те времена мог прожить более 60 лет, чему препятствовали болезни, эпидемии, войны, голод. Легко понять, почему 60-летие считалось в некоторых религиозных сектах пределом, достигнув которого священнослужитель должен был уйти из бренной жизни к богам. Во всяком случае, так считали верующие буддийской секты Сингон, которой принадлежали храмы Фударакудзи. В Камакуре этот принцип рассматривали лишь как срок ухода настоятеля на пенсию, но вот в удаленном храме в провинции Кии его соблюдали как неписаный закон.Едва настоятель достигал 60-летнего возраста, ему устраивали пышный праздник, после которого священнослужитель отправлялся к богине Каннон на гору Поталака. Где расположена эта гора, никто точно не знал. Где-то на юге, за морем. Поэтому достичь рая Поталака (или по-японски — Фудараку) можно было только при божественной помощи. Строили небольшой деревянный челнок, сажали туда 60-летнего бонзу и накрывали сверху деревянным ящиком без окон и дверей, крепко прибивая ящик к палубе. Отправляющемуся в путь давали с собой еды, воды и свечей на 4 недели. За это время стихия (если будет на то воля Каннон) должна была принести монаха к подножию священной горы. Выжидали попутного ветра и сталкивали челнок в морские волны. Вероятно, мореплаватель погибал в мучениях через несколько дней, но оставшиеся на берегу этого не видели и потому считали, что он достиг рая Фудараку.

За прошедшие столетия в плавание отправились более 20 настоятелей Фударакудзи. Страшная традиция прервалась лишь в 1565 году. Тогда заколоченный в плавучий ящик настоятель храма проявил жизнелюбие и поступил по примеру пушкинского Гвидона — «выбил дно и вышел вон». Отвертеться от ухода к вратам рая ему все-таки не удалось. Монахи быстро соорудили новый челнок и проводили строптивого бонзу в последний путь. Но в дальнейшем ограничились отстранением 60-летних настоятелей от дел. Этот неординарный сюжет стал широко известным благодаря рассказу японского писателя Ясуси Иноуэ (1907–1991)… А что касается дальнейшей судьбы строителя храмов, монаха Монгаку, то она была непростой. После смерти Ёритомо Минамото его сослали на пустынный остров Садо в Японском море. Где он умер, достоверно не известно. В стране есть несколько «могил Монгаку». С одной из них, расположенной в префектуре Гифу, связана странная история. Каждый год 9 июля по лунному календарю, то есть именно в тот день, когда ослепший от любви самурай убил красавицу Кэса, на камень, установленный над могилой Монгаку, выползают десятки слизней с черными полосками на спине. Как утверждает легенда, эти полоски — напоминание о сабельных ударах, нанесенных ни в чем неповинному мужу Кэса. И эта история послужила сюжетом для рассказов двух японских литераторов — Рюноскэ Акутагава (1892–1927) и Кан Кикути (1888–1948).
Стас Цветков